Мой душевный камертон

«Там вдали, за рекой». Революционная песня на стихи Н.М. Кооля в обработке В.С. Попова. Исполняют – К.П. Степанков и В.А. Конкин.
Фрагмент из кинофильма «Как закалялась сталь».

Музыкальная пьеса «В тисках свободы»

Действующие лица:

Аркадий Семенович Найдис – преподаватель.
Никита Найденов – студент.
Маша – сирота.
Ваня – ее малолетний сын.
Степан Тимофеевич – школьный завхоз, бывший иерей.
Кузьмич – старик.
Народ.


«Тогда сказал Иисус к уверовавшим в Него Иудеям: если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными». (Иоанна 8:31,32)


1

Саратов. 1953 год. Ноябрьская демонстрация. По Ленинской улице, с транспарантами в руках, движутся колонны советских граждан. Лозунги: «С праздником Великого Октября!», «Слава Октябрю!», «Власть Советам! Мир народам!» Звучит песня Леонида Петровича Радина:

Смело товарищи в ногу,
Духом окрепнем в борьбе!
В царство свободы дорогу
Грудью проложим себе!

Вышли мы все из народа,
Дети семьи трудовой.
Братский союз и свобода –
Вот наш девиз боевой…

На пересечении улиц Ленинской и Горького к колонне преподавателей приближается группа товарищей характерной внешности. Колонна заметно редеет. Завязывается драка. В общем смятении слышатся крики: «Какая тварь настучала! Сволочи! Сталинские прихвостни! Может, и товарищ Маленков вам не товарищ?» В самом эпицентре бури неожиданно для себя оказывается молодой человек. Он валит с ног чекиста, подхватывает помятого человека средних лет, и они бегут, петляя дворами. Отрываются у железнодорожного вокзала. Слышно объявление на посадку поезда «Саратов-Москва».

Товарищи по несчастью с любопытством осматривают друг друга.
Старший криво усмехается:
– Дурак, ты зачем ввязался? Ты хоть знаешь, во что вляпался?
– У меня паспорт с собой. Может, отсидимся у бабушки? Она славная старушка, в Балашовском музее работает, еще с основания его, в 32-ом. А?

– С сегодняшнего дня паспорт свой считай пропиской в ГУЛаге… (Все еще тяжело дышит.) Забудь. Со мной поедешь. (Подает руку.) Меня Аркадием Семеновичем зовут. Найдис Аркадий Семенович.
– Я знаю, Вы у нас «Историю КПСС» читали. Никита Найденов. Найдис разражается смехом.

– Найдис, найда – подкидыш, значит, чужим родом-племенем воспитанный… Мой дед кравчиком был, пожизненным выкрестом, гоем… В Гражданскую от махновщины из Екатеринослава бежал… Да, любопытная у нас компания намечается – подкидыш с найденышем… Ты не против, я тебя Найденовым звать буду? Мне, как преподавателю, сподручнее будет.
– Аркадий Семенович, за что они Вас?
– За что…


ОБМАНУТЫЕ МЕЧТЫ

Мой бедный дед учил меня:
«Имале, внук, великий дар
советского народа,
победа завтрашнего дня –
всеобщая свобода!

Здесь люди в равенстве живут,
и гнать тебя не будут тут –
настала жизнь благая!
Здесь шейлем мазаль – наш приют,
Россия молодая!

Пожаром выжжены дотла
дома господ и купола,
чтоб строиться иначе;
и потому багров наш стяг
от крови той горячей!

Великой жертвой ты омыт
от притеснений и обид
на брачный пир свободы!
И не отравит кличка «жид»
студенческие годы.

У нас в почете труд любой:
и пахаря с его сохой,
мартеновца на вахте,
рабочего на буровой
и горняка на шахте!

Трудом свободу освятим:
в борьбе за дело хаверим
мы с партией едины!
Инакомыслящих узрим
под дружеской личиной –

клеймим и предадим огню!
Всю нечисть скосим на корню!
Разлейся, песня, вольно!»

(Тихо.)

Никто не прочил западню
и жизни на угольях…

Не знали деды, что судьба
их внуков – плен и голытьба,
труд’ будни лагерей…
Пошто, свободная страна,
ты жрешь своих детей?


Аркадий Семенович: Статью написал, так, душу отвести. На смерть отца народов… Меня в ректорат дернули, в портфель сунул…

Да дело и не в ней вовсе! Что теперь говорить об этом. Деньги при себе есть?

Никита: Стипендия.

Аркадий Семенович: Давай сюда. Вот что, я вперед пойду, держись от меня в шагах двадцати. Не теряйся, слышишь? Заметишь рядом кого подозрительного – затаись, наблюдай. Ежели арест – пулей домой. Вот тебе рубль, легенда такая: не успел сориентироваться, увидел – учителя бьют, бросился на помощь. Кровь к вискам прилила, не соображал ничего. Испугался, дал деру. Идиота поживее изображай.

Никита: Я там ляпнул одному – о профессии его пакостной, о товарище Сталине.

Аркадий Семенович: Боже, откуда ты, такой правильный, свалился на мои седины? Уклониться, как другие, не мог?

Никита: Не мог, натура у меня такая. А в прошлом месяце дядю взяли…

Аркадий Семенович: Хорошая натура, героическая. Пошли, Найденов. Будем добираться до Болтуновки. Человек там у меня… хороший человек, надежный. Да, примерь ты добродушное лицо! Глаза бегают…


Читать больше
"Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед..."

Настанет день – печальный, говорят! –
Отцарствуют, отплачут, отгорят, –
Остужены чужими пятаками –
Мои глаза, подвижные, как пламя.
И – двойника нащупавший двойник –
Сквозь легкое лицо проступит – лик.

О, наконец тебя я удостоюсь,
Благообразия прекрасный пояс!

А издали – завижу ли и Вас? –
Потянется, растерянно крестясь,
Паломничество по дорожке черной
К моей руке, которой не отдерну,
К моей руке, с которой снят запрет,
К моей руке, которой больше нет.

На ваши поцелуи, о живые,
Я ничего не возражу – впервые.
Меня окутал с головы до пят
Благообразия прекрасный плат.
Ничто меня уже не вгонит в краску,
Святая у меня сегодня Пасха.

По улицам оставленной Москвы
Поеду – я, и побредете – вы.
И не один дорогою отстанет,
И первый ком о крышку гроба грянет, –
И наконец-то будет разрешен
Себялюбивый, одинокий сон.

И ничего не надобно отныне
Новопреставленной болярыне Марине.

М.И. Цветаева, 1916 г.


Цветаевский словарь

Печальный, говорят! – Потому что не ждали.

Двойника нащупавший двойник... Другими словами, когда отражаемая в зеркале перестанет соблазнятся отражением и обретет свое «я».

Легкое лицо – маска М.И. Цветаевой.

И первый ком о крышку гроба грянет... Аллегорический образ похорон цветаевского образа распутной девки.