Мой душевный камертон

«Белой акации гроздья душистые», романс. Авторство неизвестно. Отрывок из кинофильма «Дни Турбиных».


От автора

Трудно писать, когда история захлестывает тебя и где-то рядом рвутся снаряды. Лето 2014 г. я провела за изучением материалов воюющих сторон: взаимных обвинений, унизительных споров, массированных информационных атак, неизменно заканчивающихся низменной местью в форме фотожаб. И более всего боялась забыть каждый уходящий день, понимая, что со временем память изгладится, а материалы начнут изымать, придавая тщательно отобранным фактам нужную интерпретацию. Так, за работой хрониста, вскоре прерванной, родилась мысль поделиться со зрителем своим взглядом на конфликт на Донбассе.

Читать дальше
Киносценарий «Нищие духом». (В работе.)

И все пройдя пути морские,
И все земные царства дней,
Я слова не найду нежней,
Чем имя звучное: Россия.

К.Д. Бальмонт


Действующие лица:

Отец Сергий (Гончаренко), 62 года — настоятель храма, организатор и духовный попечитель воскресной школы при храме.
Любовь Николаевна, 55 лет — матушка.
Отец Григорий, 34 года — священник в том же храме, преподаватель воскресной школы.
Екатерина Леонидовна, 45 лет — руководитель детского хора при воскресной школе.
Алексей Соловьев, 22 года — студент филологического факультета Восточноукраинского Национального университета имени В. Даля.
Василий Кириллович, 50 лет — его отец.
Елена Васильевна, 46 лет — его мать.
Машенька, 9 лет — его сестра.
Максим Жуков (Макс), 22 года — друг Алексея, студент того же факультета.
Миша и Лена Рахнович, 23 года и 26 лет — товарищи Алексея.
Дети.


КАРТИНА ПЕРВАЯ


На квартире у Алеши. Фортепиано. Книжный шкаф, забитый донельзя книгами. Репродукции В. А. Серова («Дети», 1899; «Саша Серов», 1897; «Портрет Николая ІІ»), П. Пикассо («Мальчик с собакой»). Отдельной группой — редкие фотографии русских классиков. Подключен ноутбук. Репортаж на одном из телевизионных каналов.

Голос: «Более 300 студентов и сотрудников луганских вузов митингуют за единство Украины на территории Луганского национального университета имени Тараса Шевченко, информируют «Украинские новости». Собравшиеся держат национальные флаги, голубые и желтые воздушные шары, а также плакаты с лозунгами: «Мы за мир», «Україна єдина», «Луганщина – территория без оружия и войны».

В резолюции митинга говорится следующее: «Мы глубоко возмущены тем, что кучка людей, возомнившая себя выразителями наших интересов, преступив законы и моральные нормы, стала фактически на путь откровенного предательства своей страны и выполняет волю правителей чужой державы. Под лозунгами борьбы с «незаконной киевской властью и коррупцией» эти люди захватывают административные здания, незаконно овладевают оружием, сеют страх и неуверенность, диктуют свою волю тысячам луганчан. Мы, студенческая молодежь Луганщины, решительно протестуем против таких методов ведения политической борьбы».

Алексей: Сволочи! (Гневно захлопывает крышку ноутбука.)

Макс: Ну, ну... (Резкость друга его заметно огорчает.) Блефуют ребята. А даже, если идейные, украинцев много... У кого-то родственники за Днепром — тоже причина паниковать.

Алексей: Да я не про них... Меня коробит от самой подачи! «Луганские студенты митингуют...» Из девяти вышей города нашелся один, сумевший собрать 300 идейных, а говорят... говорят от имени «студенческой молодежи Луганщины»! Да только в ПЕДе числятся 30 000!

Макс: Брось, обычная технология.

Алексей: И ты так спокойно говоришь об этом? У нас переврали историю, нагло переписали день сегодняшний, а ты говоришь — «брось»?

Макс: Я не понимаю, чего ты от меня хочешь?

Алексей: Правды хочу! Слышишь, правды! Цепляй георгиевскую ленточку, собирайся — едем!

Макс: Куда?

Алексей: Где, говоришь, проходит митинг?

Макс: Придурок! Нарваться хочешь?

Алексей: Вот! Вот! Мы живем в обществе, где нужно отвечать силой на силу, чтобы тебя, наконец, услышали! А я не хочу кричать! Понимаешь, не хочу!

Макс: Ты уже орешь.

Алексей: Прости.

Макс: Алешка, я хотя бы ношу эту самую ленточку, а ты... Чего ты добиваешься своей риторикой?

Алексей: А я объясню... сейчас вот выпью воды и объясню... (Наливает из графина, проливает. Рука дрожит.) За нашу ленточку в Киеве морду набьют, во Львове — наверняка грохнут. Так зачем подчеркивать то, что вызывает слепую ярость? Усиливать конфронтацию — зачем?

Макс: У нас не прибьют.

Алексей: Тем более! Ты думал о тех, кто не разделяет наши взгляды? Каково им среди нас — жить? Ведь это тоже самое, что клеймить людей «знаком позора», с той только разницей, что под удар попадают все немеченные! Чья технология? Наша? Тогда почему мы, как слепые кутята, перенимаем всякую дрянь?

Макс: Алеша, ты напрасно кричишь на меня. В январе, в Киеве, сам оказался в такой ситуации. Делал пересадку с «Майдана» на «Крещатик», а там, на выходе с эскалатора, маленькая такая площадочка... Вдруг появляются с десяток бычар в камуфляже, рассредотачиваются и скандируют: «Слава — Украине!» Гробовая тишина, а через секунду-другую — ответный крик: «Героям — слава!» К чести киевлян, ответили не все. А я пробежал глазами по лицам — ужас! Там ведь женщины, дети... Или вспомни Оранжевую истерию. Каково было пройтись по Киеву без оранжевого шарфика?

Алексей: И тебя не смущает то, что ты бьешь в ответ?

Макс: Я не вижу альтернативы. Сам говорил — наглые, отработанные десятилетиями, если не столетиями, технологии. Возьми большевиков... Да зачем далеко ходить — Грузия, Молдова. Тебе мало? Как с ними бороться? Тебе — «скотина, быдло», а ты — «нате, пожалуйста»?

Алексей: Макс, мы опускаемся. Себя — теряем! Ну как же ты не понимаешь! (Нервно ходит по комнате.) Вот ты не хочешь жить в европейском обществе, а защищаешься от него европейскими методами — кучкуешься со студентами, таскаешься на митинги, листовочки распространяешь... Но, во-первых, мы никогда в них не преуспеем, а, следовательно — всегда — будем стороной проигравшей...

Макс: Это еще почему?

Алексей: Да потому что мы воспитаны иначе! Вспомни, как власти Ужгорода планировали сэкономить на отоплении и перенесли осенние каникулы. Несогласные вышли на улицу, штурмом пытались взять облгосадминистрацию. В мэрию летела мелочь, туалетная бумага, яйца. В заместителя мэра запустили пластиковой бутылкой. Дети! Киев рукоплескал ребятам! А спустя два месяца в «Беркут» летели коктейли Молотова!

Макс: Я тогда еще в шутку спросил отца, что если бы, в свое время, оказался на месте ужгородских школьников. Папа многозначительно так покосился на ремень, и мы рассмеялись.

Алексей: Но даже не то важно, что мы на шаг позади, а то, что мы идем за ними! Это как... как если бы сосед развязал с тобой войну и годами совершенствовал против тебя оружие — от рогатки до автомата Калашникова. Глядишь, годы прошли — а ты ничему, кроме как отражать удары, не научился. Был христианином — стал солдатом! Был собой — стал им!

Макс: Положим, ты прав, Алешка. Но если сосед рвется в твой дом, унижает твою семью, берется перевоспитывать твоих детей — ты хватаешь его за шкирку и гонишь взашей. А если у соседа, не дай Бог, заведутся высокие покровители, дающие добро на все его бесчинства — тебе остается либо бежать, либо отгородится от выродка каменной стеной!

Это мой дом, и я еще за него поборюсь! Твоя миротворческая риторика здесь неуместна! (Успокаивается.) Что ты, ей-богу, себя и других мучаешь. Нет у нас другого выхода. Нет!

Алексей: Не знаю, не вижу... Но точно знаю: убивший Дракона — сам становится Драконом.

Молчат. Алексей смотрит в окно.

Макс: Словами героя: песню бы сейчас хорошую! (Снимает со стены гитару, подает Алеше.)

Алексей: (Настраивает гитару.) Вчера написал... (Поет.)

Конь мой вороной
по степи идет,
под тугой уздой
к долу шею гнет.

Долго ль мне с конем
по степи кружить,
на чужих хлебах
сиротою жить?

Во своем дому
произвол терпеть,
песни о любви
в подневолье петь?

Распущу узду,
волю дам коню,
в поле у межи
сбрую схороню.

Оседлает ветер
ворона коня,
разметает свистом
стаи воронья.

Горше ветра стонет
матушка-земля —
вызревает буря
в гривах ковыля...

Алексей: А знаешь, Макс, я тут подумал... Только не торопись с оценкой... Нам нужен Русский народный институт. На самом деле — народный. Понимаешь, чтобы ни копейки от этой власти, ни кирпича, чтобы от идеи до воплощения — наш!

Макс: Нереально, дружище.

Алексей: Нет, ты послушай! Сколько людей жертвуют на свободу — вплоть до жизни! Только все эти жертвы пожирает война. А что если сосредоточиться на другом — не ставить блок-посты, не строить баррикады, не подкармливать митингующих, листовки не печатать — а вкладывать в, действительно, народный проект? Дорого? Не дороже, чем проливать кровь. Макс, я не хочу просить, не хочу растрачиваться в спорах, я хочу действовать!

Макс: Алеша, я тебя услышал. Скажу больше, я готов тебя поддержать. На будущей неделе, на даче у Рахновичей, будем обсуждать возможности нашего гражданского сопротивления, там и выступишь... (В комнату заглядывает девочка.) А-а-а, Машенька...

Машенька: Мама просит Вас к столу.

Макс: Я сейчас зайду и поблагодарю твою маму. Попроси, чтобы не беспокоилась. Мне надо бежать... Дела!

Алексей: Оставайся, никуда не денутся твои дела!

Макс: Нет, дружище. Засиделся я у тебя, замечтался. Скоро свидимся!


Читать больше
"Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед..."

Ох, грибок ты мой, грибочек!
Стихи – М.И. Цветаева.
Музыка – Д. Селипанов.
Исполняет – Н.А. Шацкая.