Материалы к беседе

А.С. Кончаловский. Рабство легко, свобода трудна. Часть ІІ.


Мой душевный камертон

Крыло мое. Мюзикл «Норд-Ост». Полная гастрольная версия. 2004 г.

Беседа 5. Рабство легко, свобода трудна:
ответ А.С. Кончаловскому

Дети! Если вы спросите, что заставляет меня говорить с вами, я отвечу: боль. Я думаю, не имеет значения, на каких позициях мы с вами стоим, какие ценности защищаем, но единственное, что заслуживает уважение – это боль за свой народ. Потому для наших бесед я выбрала оппонентами Н.С. Михалкова, и вот сегодня – А.С. Кончаловского. Я выбрала людей близких по духу – сильных, неравнодушных, нравственных. И я хочу оппонировать им в надежде заручиться их дружбой и, может быть, поддержкой.

Но довольно слов. Я предлагаю послушать и обсудить небольшую ремарку А.С. Кончаловского к вопросу «Рабство легко, свобода трудна».


Мне импонирует такая живая, ничем не ограниченная речь, п.ч. невольно охватывает широкий спектр вопросов и выходит за рамки идеологического догматизма. Мы заслушаем еще раз интересующие нас фрагменты, но я хочу начать нашу дискуссию с обсуждения этой самой притчи. Знаете, довольно затруднительно оппонировать, когда мысли дробятся вокруг многих концептуально важных вопросов. Но притча для того и придумана, чтобы, сказав немного, сказать обо всем.

«Самурай шел по дороге и встретил монаха».

Я хорошо представляю этого человека – мужественного, преданного, испытанного в боях. И монаха – лисицу под маской смирения, чье служение людям ограничено размышлениями на отвлеченные темы. И вот их пути пересеклись. Они могли бы проигнорировать друг друга, ведь монах – лицо малозначимое. Его одежда не говорит ни об уме, ни о заслугах. А самурай кое-какой вес в обществе да имеет. Но происходит то, что, с моей точки зрения, унизительно для человека: воин, проливавший кровь за Отечество, служивший верой и правдой своему господину, унижается перед вором. Ибо как назовем человека, присвоившего мудрость?

«И спросил монаха: «Мудрый человек, скажи мне, что такое рай и что такое ад»».

Вы понимаете, что происходит? Гора склоняется перед перекати-поле.

Я думаю, случилось нечто из ряда вон выходящее, если теряет способность мыслить адекватно и наделяет мудростью первого встречного. Поставьте себя на место самурая: вы знаете, что среди монахов встречаются разные люди, умные и не очень; и, если имеете уважение к себе, не унизитесь величанием незнакомца. А самурай потерялся: вместо того, чтобы искать ответ на интересующий его вопрос, он не нашел ничего умнее, как подчиниться чужому мнению. Он снял с себя ответственность за, может быть, самый важный вопрос своей жизни. Отдал себя в рабство пройдохе.

«И монах посмотрел на него и сказал: «Ты такой большой и сильный, но такой грубый, у тебя столько мышц и абсолютно никакого сознания, – ты никогда не поймешь, что такое ад и рай».

А монах не глуп. Он отлично понимает, что этот сильный на вид человек только что расписался в своей беспомощности. И решает поиграть с ним, как кошка играет с мышью. Он говорит ему правду: ты никогда не поймешь, что такое ад и рай. Потому что ты слишком ленив, чтобы мыслить самостоятельно, а я слишком люблю власть, чтобы открыть тебе правду. Нет, у тебя никаких шансов разобраться в таком непростом вопросе. И бьет по скале железным молотом, облекая ответ в самую язвительную форму.

«Самурай возмутился, выхватил меч, замахнулся на монаха: «Я тебя сейчас пополам разрублю, как ты смеешь меня оскорблять!»»

Наконец, самурай вспомнил о гордости! Значит, не все потеряно – значит, можно еще надеяться на разумный исход встречи: монах просит прощения за бестактность, самурай великодушно опускает меч. Но не тут-то было!

«И в этот момент монах говорит ему: «Вот это – ад»».

Что такое ад, со слов монаха? Это гнев человека, чье самолюбие уязвлено.

Неужели вы согласитесь? Будете всякий раз отвечать непротивлением, когда вас унижают, оскорбляют, бьют? Хотите решать проблемы бегством? Желаете быть рабами чувства вины за справедливую эмоцию, способную поставить нахала на место?

«Самурай одумался, вложил меч в ножны, поклонился и сказал монаху: «Прости меня, отец»».

Да, он, действительно, слаб и сдается без боя, п.ч. его право мыслить свободно отняли задолго до этой встречи. Если бы его не винили гневом, если бы эта мысль не засевалась на народной почве, не было бы и смирения перед стариком. Вы поймите: отнимая у человека право на гнев, вы связываете его чувством вины. Теперь, вместо того, чтобы реагировать на вызов, он будет всматриваться в себя: не потеряю ли я свое лицо, если обнаружу гневливость, не сделаю ли шаг в бездну? Но если я гневаюсь – бегите от меня, п.ч. всем достанется! Я свободна от предубеждений. Я не желаю быть рабом ложной стыдливости.

«И тогда монах сказал ему: «А вот это – рай»».

Кошка заглотила мышь. Что такое рай? Смирение перед монахом, признание за ним отеческой власти. Это, действительно, рай, но рай для монаха. А для самурая начинается самый настоящий ад – изнурительная и совершенно бесполезная борьба с самим с собой. Во имя чего борьба?


Видите, начиная нашу полемику о свободе и рабстве, я обнаруживаю фундаментальное разногласие с Андреем Сергеевичем.

Оказывается, мы по-разному понимаем ад и рай, рабство и свободу. Фактически, они у нас меняются местами. Что такое рай для русского человека? Быть свободным в проявлении своих эмоций, не лукавить. Сказать нахалу, что он нахал. Влепить грубияну пощечину. Отшлепать сына за безобразное поведение. Не хочешь получать – веди себя по-человечески! Но когда нас ловят на чувство вины, и мы теряем свободу оставаться самим собой, для нас наступает ад. А демократическое общество во всем нам противоположно: оно ненавидит с улыбкой на устах, оно боится наподдавать ребенку, когда тот заслуживает взбучки. По-другому бьет, скрытым негодованием – выталкиванием детей из родительского гнезда раньше времени. Потому что никто не хочет быть свидетелем своеволия на своей территории. И в этом мы, свободные люди, видим большое лукавство.

Я люблю приводить в пример торговлю. Всем нам не нравился образ советского продавца: как бы вы ни были вежливы, вы рисковали напороться на хамство. Ни за что. Потому что продавец всегда давал волю эмоциям. И выбрали либеральную модель: продавец встречает вас фальшивой улыбкой, молча терпит теперь уже ваше хамство. Вы не обращаете на него никакого внимания, вас не интересует другой. Вы раздражаетесь, если вам не улыбнулись, угрожаете, если не поторопились, заходитесь бранью, если сделали замечание. Это райская жизнь для состоятельных людей, для невоспитанных людей, кому не приходит в голову мысль, что завтра сам может встать за прилавок. А для миллионов – продавцов, кассиров, людей других профессий – это ад.

Меня, бывает, спрашивают, какую из двух моделей выбираешь ты: грубость или фальшь? Отвечаю: ни одну из двух. Я выбираю воспитание и свободу для всех. Но чтобы эта модель взаимоотношений реализовалась, нужно немного потерпеть друг от друга. Когда у нас в торговлю шли люди из сел, вас должна была волновать не грубость, не чрезмерная эмоциональность, а культурная среда периферии. Вы должны были стремиться к единой воспитательной среде – для всех. А вы заткнули хамам рты и сами превратились в хамов. Ну и что, изжили бескультурье? Или усугубили ситуацию, поспособствовали социальному расслоению?


Дальше хочу обращаться непосредственно к Андрею Сергеевичу.

«Я выбрал для этого блога название довольно жесткое, да, – это фраза Николая Бердяева. В своей работе «Философия свободы» он писал: «Свобода трудна, рабство легко»».

Во-первых, я хочу сказать, что за громким именем Николая Бердяева, я вижу человека, мягко говоря, неумного. Я пробовала ему оппонировать, и у меня ничего не вышло – нельзя оппонировать глупости.

Теперь, что касается мысли: свобода трудна, рабство легко.

Андрей Сергеевич, вы боретесь с русским человеком за его сознательность, за его свободу, оставаясь глухим к России, к потребностям самого русского человека. Я показала вам, как полярно восприятие свободы и рабства у нас и на Западе. С моей точки зрения, свобода – наша свобода – легка. Об этой легкости сказано: возьмите иго мое на себя и научитесь от меня, ибо я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим. Понимаете, нет никаких скрытых смыслов – очевидное очевидно. И человек, свободный от интеллектуальных уловок – а слова Николая Бердяева звучат именно такой уловкой – легко берет то, что дается ему от чистого сердца.

«Действительно, раб – это «удобная» ситуация, когда за все отвечает начальник. Я палец о палец не ударю, как говорится, без приказания начальства. Отсутствие ответственности в русском человеке, может быть, самое страшное наследие рабства. Отсутствие всякой ответственности: перед обществом, перед семьей, перед детьми».

Вы говорите, раб – это удобная ситуация, когда за все отвечает начальник. Другими словами, Вы противопоставляете начальника и подчиненного. А скажите, у Вас на съемочной площадке царит демократия или все-таки монархия? Вы позволяете актерам, съемочной группе навязывать свою точку зрения, переписывать сценарий, кромсать бюджет картины? Или они высказываются, когда в дружеской, когда в почтительной форме, а чаще молчат, имея в виду разногласия с Вами? Вы полагаете, что молчащий – раб, а я говорю Вам, что рабство навязано ему Вашей точкой зрения. Ибо в данном случае ответственен молчащий, а не болтающий. Это молчащий обеспечивает Вам возможность осуществить творческий поиск, пробовать и ошибаться. Это он понимает, что его ответственность ограничена его обязанностями. Но если будет лезть со своими советами, то сорвет работу. Кому нужны глупые советы? А дельные советы говорят о том, что человек засиделся не на своем месте – так пусть снимет свое кино и не мешает Вам подниматься самому и ставить на ноги других. Когда Вам будет нужно, Вы обратитесь за советом, а в остальное время пусть молчат.

Да, я именно хочу, чтобы мои дети не замахивались на родительскую ответственность. П.ч. Ваша ответственность, Андрей Сергеевич, родительская. Зачем же Вы самых верных своих друзей, своих детей обижаете разговорами о рабстве? Зачем унижаете русского человека безответственностью?

Скажите, где раньше – у нас или на Западе – разрушили институт семьи? Разве у нас были придуманы гражданские браки? Это наши воспитатели выводят детей группами на ЛГБТ-парады? А чем руководствовались наши колхозники, когда боролись за посевные,

грели ночами коровники? Безответственностью? Что двигало нашими советскими учителями, когда взваливали на себя дополнительную нагрузку и совершенно бесплатно учили наших же детей? Андрей Сергеевич, скажите, как Вы понимаете ответственность? Как обязанность западного человека добросовестно выполнять оплачиваемую работу? Но у нас под такое определение попадает безответственность.

Хорошо, переведем вопрос в другую плоскость: Вы равняете ответственность с обязанностью гражданина ограничивать ответственность власти. Хотите озадачить русского человека государственным управлением? Чем, по-вашему, должны заниматься родители в свободное от работы время? Поддерживать дом, общаться, развиваться культурно, заниматься воспитанием и образованием детей, ухаживать за стариками или сверять предвыборные списки, выходить на акции протеста, вести войну с чиновниками? Русский человек свободен и ответственен, потому выбирает семью и детей. Русский человек впервые за многовековую историю понял, что такое свобода и где заканчивается его ответственность. Потому сегодня я говорю с Вами.

«А раз нет чувства ответственности, то нет и чувства вины. И вот здесь Бердяев говорит: «чувство вины, это чувство свободного человека».

И мы возвращаемся к чувству вины.

Я понимаю ход Ваших мыслей: русский человек поддался гневу, смел государственность, потопил страну в крови, спровоцировал красный террор. И в этом Ваша ошибка. Русскому человеку было глубоко наплевать на происходящее, и только в этом его вина. Но чувство вины тогда обоснованно, когда оно не отпущено. Русский человек виноват перед собой, но вы же не станете просить прощения за грех против совести? Немцы каялись – на них кровь миллионов зверски замученных людей, а за что и, главное, перед кем каяться русским?

Немногочисленная группа финансируемых Западом людей разных национальностей, называющая себя большевиками, осуществила государственный переворот в условиях, когда русская государственность уже была обрушена либералами. И спровоцировала Гражданскую войну. Так давайте разберемся, кем были эти люди?

Следуя Вашей же логике, это были свободные люди. «Мы не рабы!» – один из лозунгов на гражданских фронтах. Большевики посчитали, что монарх, а за ним и Временное правительство, не справлялись с государственным управлением, а, значит, нужно брать власть в свои руки. Отстаивая Ваши же принципы, свободы и ответственности, они привлекали людей с активной гражданской позицией и готовили из них диверсантов. Кто-то пускал под откос поезда, кто-то распространял листовки, кричал на площадях, кто-то занимался воспитанием народа в партячейках. Многие из них жили на партийные взносы, забросив семью и работу. Вернее, думали, что живут на партийные взносы. Этими же принципами, свободы и ответственности, руководствовались украинские революционеры. Вы знаете, что сейчас творится в Украине? Сколько мальчишек мы схоронили?

Андрей Сергеевич, я хочу пропустить кусок и заслушать фрагмент, где цитируете Бердяева – те слова, где противопоставляете коллективизм личной ответственности.

«Вот кое-что еще из Бердяева я все-таки вам прочитаю, хотя рискую быть назойливым. «Русский человек не чувствует неразрывной связи между правами и обязанностями, у него затемнено и сознание прав, и сознание обязанностей, он утопает в безответственном коллективизме, в претензии ответственности за всех. Болезнь русского нравственного сознания я вижу прежде всего в отрицании личной нравственной ответственности и личной нравственной дисциплины…» И вот, конечно, прямо «не в бровь, а в глаз»: «русскому человеку труднее всего почувствовать, что он сам кузнец своей судьбы».

Я не рискую – я знаю, что назойлива.

Андрей Сергеевич, почему вслед за Бердяевым решили, что коллективизм безответственен? Ведь что означает ответственность за всех в понимании русского человека? Это значит, что, и умирая, не позволю оперировать себя вне очереди, если наше общество не смогло обеспечить своевременную медицинскую помощь всем. Это значит, что качество моего отдыха будет решать не кошелек, а реальные возможности моих соотечественников. Я в своем государстве, рядом с дорогими мне людьми хочу быть, как все. Коллективизм никогда не исключал личную ответственность, а болезнь Бердяева – жить в выдуманном мире, писать глупые книжки, не быть ничем обязанным ни обществу, ни государству, но так, чтобы человек обеспечивал все его потребности. Это болезнь эгоистов.

Когда человек оказывается на необитаемом острове, его призвание не имеет никакого значения – он осваивает профессию строителя, и повара, и лесоруба и, если понадобится, животновода. Когда видите неустроенность вашего Отечества, что интересует Вас: самореализация или общественная польза? Меня – общественная польза. Я могу служить и учительствовать, и освоить любую другую необходимую людям профессию. Единственное, на что я не способна, – зарабатывать на человеке. А Вы отстаиваете общественную модель, в основе которой лежит этот самый принцип зарабатывания на человеке.

О.В. Ильюшина

"Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед..."

Не так уж подло и не так уж просто,
Как хочется тебе, чтоб крепче спать.
Теперь иди. С высокого помоста
Кивну тебе опять.

И, удивленно подымая брови,
Увидишь ты, что зря меня чернил:
Что я писала – чернотою крови,
Не пурпуром чернил.

М.И. Цветаева, 1920 г.