Материалы к беседе


Мой душевный камертон

Песенка менестреля.
Автор текста –
Композитор – Г.В. Гладков
Исполняет –
Кадры из кинофильма «Сказки старого волшебника».


Мастера розы

Теперь, когда понимаете значение слов «рыцарство», «спящая душа», «духовный брак», «отражение в зеркалах», «яблоко познания», самостоятельно расшифруйте образы известной сказки А.С. Пушкина. К слову, ее следует рассматривать платой поэта за право разыгрывать собственные партии. Но в искренность Александра Сергеевича все равно не поверили, и убили. Слишком красноречив был роман о разбойнике Дубровском.


Кадр из кинофильма «Обыкновенное чудо» (СССР, 1978 г.)

Беседа 10. Место для дракона

Моего сына попросили дать развернутый ответ на вопрос: «Поясніть алегоричність образів Дракона, пустельника та князя з повісті-казки Ю. Винничука "Місце для Дракона"». А сын, хлопчина разумный, понес контрольную мне: «Ты Дракон, ты и пиши!»

Шутки в сторону. Когда я закончу, я попрошу вас посмотреть другую сказку, написанную Е.Л. Шварцем и отснятую М.А. Захаровым – «Обыкновенное чудо». Думаю, над ее образностью большинство наших зрителей не задумывались. Но когда вы обнаружите в ней место Дракона, многое встанет на свои места.

Я опущу традиционный пересказ.

Место действия – Галичина, город Люботин.
Первый вопрос внимательного читателя: «Почему не Краков, не Калуш, не Стрий, не Борислав, не Золочев, наконец? Почему Люботин – город Харьковской области? Значит, было важно совместить названия, Галичину и Люботин. А в чем обнаруживается их связь?

Происхождение топонима Галичина (Галиция) неизвестно. Так или иначе, а у людей, знакомых с историей, оно вызывает устойчивую ассоциацию с галлами. Галлы – древняя народность, населявшая преимущественно территорию современной Франции. Если под именем Галичины скрывается Франция, то Люботин – город любви, Париж.

Теперь о времени действия.
Несмотря на средневековый антураж, автор последовательно излагает характеристики времени. Прежде всего, это час, когда рыцарство забросило мечи, а общество погрузилось в духовный сон. По аналогии со спящим Гаммельном М.И. Цветаевой, Винничук описывает спящий Люботин. Сказано, что когда-то гремели битвы и даже был убит страшный Дракон, но с тех пор рыцарство оставило походы и погрязло в житейских заботах.

Появление Дракона – явление не редкое, потому автор уточняет: этот, люботинский дракон, убитый Черным рыцарем, появился после Двенадцати великанов и озерного змия, убитого им же. Значит, это не апостольская эпоха Двенадцати во главе со змеенышем Иисусом; и не французский абсолютизм, поданный в образе люботинского, т.е. парижского, дракона. Время появления нового Дракона – многие годы спустя.

Какие еще указания дает автор?

Кто читал, должен помнить, как тайный советник передает шинкарю свиток, где изображен восседающий на костях и черепах трехголовый дракон. Картина щедро орошена красной краской. Этот дракон, воспитанник тамплиеров – большевистская Россия. Ну, а головы узнаются без труда: Маркс, Энгельс и Ленин. Значит, Октябрьский переворот состоялся; Гражданская война в России – отгремевшая страница истории.

Другие указания времени?

Рыцарь Гудбрант, из Моравии, вспоминает некоего отечественного великана, бывшего совсем недавно. Моравия – это Чехия. Вероятнее всего, великан, осмеянный рыцарем Кельбасом – первый Президент Чехословацкой Республики Томаш Масарик.

Еще? Гумбрант делится слухами, дескать, в Семиградье объявился новый Дракон – да такой, что земля дрожит. Город на семи холмах – либо Рим, либо Москва. Значит, либо Муссолини, либо Сталин.

По сему выходит, что описываемые события травли необычного Дракона вкладываются в хронологические рамки 1920-ых – начала 1940-ых гг., так как тема Второй мировой войны опущена. Тогда воспитание Дракона отшельником – это восемь лет, предшествующих 1920-ым.

Теперь о личности Дракона.
Его следы появляются на берегу реки Быстрицы. Река – образ времени. Быстрица – временной вихрь, в котором Дракон обнаруживает себя слишком молодым.

Цветаевское, 1913-ого года:

… К вам всем – что мне, ни в чем
не знавшей меры,
Чужие и свои?! –
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.
И день и ночь, и письменно и устно:

За правду да и нет,
За то, что мне так часто – слишком грустно
И только двадцать лет…

В 1923-ем:

Беженская мостовая!
Гикнуло – и понеслось
Опрометями колес.
Время! Я не поспеваю…

Дракон-пиит, воспитанный отшельником – М.И. Цветаева. Ее учитель – М.А. Волошин.
Макс учит Марину стихосложению и грамоте, т.е. чтению. Умению читать между строк. Он открывает ей глаза на книги, на популярную в масонских ложах игру в бисер, на Библию. Он сам – рыцарь на покое, коктебельский отшельник в длинной холщовой рубахе.

Но время ученичества минет, Марина едет в Европу и вскоре оседает в Париже. Шинкарь уверен: Дракон заграничный, из самой Византии. В рассматриваемое нами время Византия давно канула в Лету, но есть ее преемница, Россия.

И вот еще черточка времени: вместе с византийским драконом в Люботине появляются заграничные мухи. Это белая эмиграция, вся сплошь состоящая в масонских ложах. Самое отвратительное в этих мухах – то, что они гудят.

Тайный советник спрашивает:
– А с нашими мухами-то как?
– Отечественные мухи, – отвечает шинкарь, – лучшие в мире! Их совсем не слышно. О! Послушайте! Слышите?.. Это гудят заграничные мухи! А наши – да их совсем не слышно. Сказано – свои.

Экспрессивная русская эмиграция наделала много шума в сонном парижском царстве – газеты, журналы, тайные и явные собрания, рой идей, борьба «за», борьба «против». Французы от такого отвыкли.

Но почему Дракон? Да еще с таким неподходящим именем? Разве не Георгий Победоносец разит Змия? А Григорий – это почти что Егорий, т.е. Георгий.

Прежде всего, этим именем представилась сама Марина Ивановна в поэме «Егорушка».

Обронил орел залетный – перышко.
Родился на свет Егорий-свет-Егорушка.

Непосвященному человеку эти слова ничего не скажут. А на балконе понимают: родившийся от орлиного пера будет орлом и пиитом. Орел – древний масонский символ, олицетворяющий рыцарство. Рыцарь – с пером, вместо шпаги! И Марина Ивановна организовывает ложу, известную как «Белое братство». Зачем? Бороть дракона! Так звучит версия для тайных кругов. На самом деле, открывает рыцарству глаза на природу масонства, его цели, его подлые методы. Дракон, одним словом. Но какой-то странный, не когтистый. Мало того, что никого не ест, так еще и обличает мир в жестокости, несправедливости.

Имеются ли другие отсылки к Марине Ивановне?

Достаточно много. Например, Дракон переживает своего учителя: Волошин скончался в 1932 г., Цветаева – в 1941-ом. Навязываемый автором образ – вино из Волощины, которым князь опаивает отшельника и Дракона. Наконец, сравнение Дракона с цветочком.

Быть может, вы заметили, Дракон получает несколько характеристик. Характеристика, данная князем: не в себе! Характеристика, полученная от еврея: хитер! Хитрый, т.е. игрок, притвора...


Передо мной поставлена непростая задача: оттянуть на себя внимание рыцарей – да так, чтобы, не вызывая подозрений, нанести решающий силы удар. Меня скрывает маска Комедианта: я снимаю очки, отрабатываю легкомысленное поведение, распускаю слухи о сапфической любви и т.д. Не ветхозаветный змий райских кущей – бабочка!

В моем братстве – лучшие поэты! Несведущи лишь те, с кем начинаю отвлекающий публичный роман – Б.Л. Пастернак и Р.М. Рильке.

За год до якобы суицида В.В. Маяковский напишет «Смену убеждений». Другой поэт, С.А. Есенин, в год «самоубийства» распишется

в своем бессилии, переписав набело «Черного человека». В черном человеке без труда узнается образ Черного рыцаря. Вспомните, у Александра Сергеевича, «Моцарт и Сальери»:

Моцарт:

Мне день и ночь покоя не дает
Мой черный человек.
За мною всюду,
Как тень, он гонится.
Вот и теперь
Мне кажется,
он с нами сам-третей
Сидит.

Нет, это не ангел-хранитель, как думается многим. Это убийца от ложи. Точно такой в 1934-ом столкнет под поезд молодого поэта Н.П. Гронского. Инцидент выдадут за суицид. От отравления якобы грибами в 1933-ем умрет Софья Парнок. Один за другим уходят Рильке (1926), брат Андрей (1933), Соня Голлидэй (1934) и другие.

Кольцо вокруг меня сжимается.

А в это самое время из-под контроля розы выходит семиградский богатырь, эковский Гнедок: рыцарь оборачивается драконом и ополчается против бывших товарищей. Это И.В. Сталин. Он больше никому не доверяет, страну колотит от репрессий. Подходящий момент, чтобы завлечь сестру в подставную ложу, «разоблачение» которой повлечет за собой арест, годы тюрьмы и лагерей. Супруга, агента НКВД, направляют в парижскую ложу «Гамаюн», а после подставляют убийством И. Райса. Меня нужно во что бы то ни стало выдворить из Парижа. Я под подозрением, я опасна: повсюду, где наблюдается утечка информации, прослеживается мой след. Но «выкурить» меня не удается – я залегаю на глубину и мирно сосуществую с масонской элитой. Даже аресты дочери и мужа, организованные по возвращении в Россию, ничего не решают. Я даю понять: когда вам нужна я, незачем отводить мечи. Бейте!

А дальше Винничук прибегает к любопытной аллегории. Княжна – душа – влюбляется в мальчишку, и ради него готова сочетаться браком со старым и нелюбимым рыцарем. Имя ему Лаврин, т.е. Победитель. Это все тот же большевик, и у него не поднимается рука на меня! Я ожидаю ареста, а меня не трогают. Рыцарь сам не понимает, почему симпатизирует Дракону. Если бы не подвернувшийся под руку джура!.. Это ему, крестьянскому сыну-самоучке М.В. Исаковскому, отдается русская душа.

Стихи Исаковского звучали и в 1930-ые, но настоящая любовь пришла чуть позже, за песни «Катюша», «Враги сожгли родную хату», «В лесу прифронтовом», «Одинокая бродит гармонь», «Каким ты был, таким ты и остался», «Ой, цветет калина».
Исаковский прибыл в Чистополь одним из первых.
С женщинами и детьми…

Для чего рождается Дракон? Для того, чтобы затмить древнего бога и править своим народом. Я уступила свой народ тому, кому вы отдали свое сердце.

О.В. Ильюшина.

"Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед..."

Пригвождена

Пригвождена к позорному столбу
Славянской совести старинной,
С змеею в сердце и с клеймом на лбу,
Я утверждаю, что — невинна.

Я утверждаю, что во мне покой
Причастницы перед причастьем.
Что не моя вина, что я с рукой
По площадям стою — за счастьем.

Пересмотрите всё мое добро,
Скажите — или я ослепла?
Где золото мое? Где серебро?
В моей руке — лишь горстка пепла!

И это всё, что лестью и мольбой
Я выпросила у счастливых.
И это всё, что я возьму с собой
В край целований молчаливых.

М.И. Цветаева, 1920 г.